twitter
  •  

или Страдает новорожденный?

Если бы вам поставили тот же вопрос, вы наверно собрали бы плечами? Как же все-таки узнать, переживает ли что-либо новорожденный? Поскольку новорожденный – существо еще бессловесно, сказать нам об этом он не может. Но мы знаем, что у новорожденного есть полный набор автоматических реакций – так называемых безусловных рефлексов: положите его на брюшко, и он повернет головку вправо или влево: это защитный рефлекс. Дайте ему опереться ножкой о ладонь – он продвинется немного вперед. Это рефлекс ползания. Есть в этом наборе есть и абсолютно необходимые рефлексы, которые в отличие от предыдущих не отмирают, например, дихательний. Входит в эту группу и первый крик новорожденного – самый знаменитый рефлекс. И все-таки, если вернуться к вопросу или "Страдает новорожденный? ", малоопытный оппонент ответит: Новорожденный не видит, не слышит, не понимает, у него нет сознания. Нет сознания? Глядя, что под этим понимать. У него нет слов – это верно. Но разве не бывает языка без слов? Если человек глотнет кипятку, нужны ли будут ему слова, чтобы выразить боль? Не говорит ребенок? Неправда. Это мы не слышим его. Не чувствует? Тоже неправда. Он все чувствует. Вся боль рождение само и заключается в безмерной интенсивности, удушающем богатстве ощущений. Они обрушиваются на малыша как лавина, как шквал. Когда мы, взрослые, смотрим на мир, мы видим предметы: дом, деревонам только кажется, что мы с детства видим мир таким. В действительности, мы видим его сквозь "очки" нашего опыта, наших понятий. Они пропускают одно, ослабляют другое, задерживают третье. Страшно подумать, что стало бы с нами, если бы "очки" вдруг упали. А новорожденный? Он не защищен. Он не успел надеть "волшебные очки". И мир обрушился на его органы чувств во всей своей целостности, тотальности, неорганизованности. Мгновенно, без всякого перехода. Ведь ощущения малыша работают еще до рождения. Но там, внутри материнского лона, они надежно защищены от всех резких действий. И вдруг – дамба прорванная, и бурный поток ощущений обжигает глаза, уши, кожу Ребенок не видит, он слеп – такое убеждение. "Ну что вы, - ответит оппонент, - все знают, что он видит". А зачем тогда яркие лампы, прожектора? Они нужны акушеру? Конечно. А ребенку? Нужны ли они ребенку? А может быть они вредны. Думаем ли мы о том, которое чувствует, переживает ребенок? Вот появилась голова ребенка. Видно широко раскрыты глаза. Они с силой закрываются. На лице малыша страдания. Раздается крик. О, это светло, ослепительно, обжигающее! Младенец чувствовал его еще там, в животе мамочки, но там было светло мягкий, слабый, и вдруг вспыхнуло солнце нет, не одно, не два – десятки солнц обожгли глаза. Малыш кричит. Глухой новорожденный ли? Не более чем слепой. Слуховой аппарат ребенка функционирует задолго до того, как он появился на свет. Еще в животе он слышал все звуки материнского тела, битья ее сердца, голос. Как рыба, плавал он в околоплодной жидкости, и звуки приходили к нему смягченные, укрощенные, проникнув сквозь толщу вод и мягкий экран материнского живота. И вдруг, будто десятки громов обрушились на ребенка. Нестерпимая боль пронизала уши. Мир кричит – ребенок кричит в ответ. Кто позаботится о том, чтобы соблюдать тишину в такой момент? А кожа малыша? Тонкая, она будто обожжена, она вздрагивает от прикосновений. И кожа, которая не знала ни ранее чего, кроме мягкого атласа слизистой оболочки встречается с пеленкой, тканью! Новорожденный идет в наш мир по ковру из булавок, продираясь сквозь кустарники терний. Но что эта боль по сравнению с той, которую причиняет ребенкувоздух. Обычный воздух, который впервые наполняет легкие. Да, кожа его чувствительна, ранима, но еще чувствительнее, ранимее нежная внутренняя ткань легких. Этот первый вдох! Он ранит куда сильнее, чем вдох едкого дыма костра. Все в малыше оказывает сопротивление ему, все протестует. Ребенок пытается вытолкнуть воздух, но должен вдыхать его снова и снова. И он кричит. Чтобы понять переживание малыша, прокрутим немного "машину времени" назад. В чреве матери жизни ребенка делится на два больших периода. Первый – от зачатия к середине беременности. Сначала эмбрион неподвижен, как растение. Потом он превращается на фоетус: "растение" становится "животным". Появляются движения. Фоетус "чувствует" свою свободу. Он как бы плавает в воде, свободный, как птица, скользкая и подвижная, как рыба. Его свобода и благополучие безграничны. Его "вселенная" расширяется. И наступает второй период. "Вселенная" сжимается. Свобода движений исчезает. Долго он оказывает сопротивление, протестует. Но, придется привыкнуть. Он сжимается в комочек, подгибает председателя, сгибает руки и ноги. И вот однажды "тюрьма" оживает, не желая больше держать его, она сама начинает стремиться вытолкнуть. Сокращение идет. Возвращается. Исчезает опять Появляется опять. Эти "объятия" слабы, и ребенок привыкает к ним. Интенсивность их медленно, но неуклонно растет. "Не бойся и привыкни, - как бы говорят ему они, потому что тебе надлежит испытать еще более тяжелое время, когда начнется работа". И вдруг все "взрывается". Вселенная залита светом. Малыш родился. И в этот момент его берут за ножки и принуждают "нырнуть" в пустоту. Это похоже на состояние нырца, которого очень быстро подняли из глубины вод. Но где, же он теперь, этот мученик? На весах. Сталь, жесткость, холод. Холод жжет, как пламя. И он кричит. Что если вас голыми поместить в холодильник вниз председателем, заполнить пространство едким дымом, а затем ослепить прожекторами под громовой грохот взрывов? "Такое и в страшном сне не приснится", - скажете вы. Что же делать? Как превратить этот момент из страдания в радость? Что сделать для того, чтобы ребенок сразу почувствовал себя дома, и рождение было не насилием, а пробуждением, от сладкого сна? Очень просто. Нужно измениться самим.

Автор Е. В. Субботский (Ребенок открывает мир)

Точтонадомаме